Эллери размышлял.

И довольно долго.

Потом встал, схватил десять страниц только что отпечатанного текста и разорвал их на четыре неровные части.

Он хмуро смотрел на смолкшую пишущую машинку. Она с издевкой смотрела на него.

Зазвонил телефон, и он бросился к нему.

– Ну что ты рычишь на меня, – послышался голос, в котором звучали тоскливые нотки. – Я же развлекаюсь, как приказано.

– Отец! Это у меня сорвалось. Понимаешь, сюжет никак не вытанцовывается. Как там на Бермудах?

– Солнце печет, вода синяя, и столько песку кругом, что тошно. Я собираюсь домой.

– Ну нет, – твердо ответил Эллери. – Эта поездка стоила мне кучу денег, и я хочу, чтобы мои расходы окупились.

Инспектор Куин жалобно вздохнул.

– Ты настоящий диктатор, когда это касается меня. Можно подумать, что я инвалид.

– Ты переутомился.

– Может, все-таки договоримся? – с надеждой в голосе спросил инспектор Куин.

– Тебе приказано расслабиться, отдыхать и ни о чем не думать.

– Ну ладно, ладно. Тут напротив моего домика идет игра – метание колец в цель. Может, сыграю.

– Давай, отец, завтра позвоню, узнаю счет.

Эллери положил трубку и с ненавистью взглянул на пишущую машинку. Проблема оставалась нерешенной. Он обогнул стол и зашагал по комнате.

Тут, к счастью, зазвонил звонок в парадную дверь.

– Оставьте сандвичи на столе, – крикнул Эллери, – и возьмите деньги.

Посетитель не послушался. Он прошел из передней в комнату, где изнывал великий человек. Эллери проворчал:

– Это вы? Я думал, это рассыльный из кулинарии.

Грант Эймс-третий с бесцеремонностью привилегированного бездельника-миллионера двинулся прямо к бару. Он сунул туда большой конверт из грубой бумаги, который держал в руках, и взял бутылку виски и бокал.